Komit art

"Там и сидел дьявол"

Став недавно членом сообщества, я посчитал своим "долгом" написать в ru_pavi4 пост. Думаю, что первое попадётся о Павиче, не считая, конечно, продаётся "Хазарский словарь: Мужская версия", то и будет моим первым постом здесь. Итак, вашему вниманию я предоставляю интервью с Милорадом Павичем за 2009 год в газете "Аргументы и факты". Может быть, кто-то его читал. Если да, то не стоит гневаться в комментах. Со своей стороны скажу, что журналисту не удалось раскрыть Павича в материале, но несмотря на это мне хочется поделиться двумя фактами из его жизни:

Павич удивляется, как в его жизни переплетаются выдуманные им истории и реальные факты. Иногда это носит юмористический характер: «Вот написал я, что венгры - самая вороватая нация в мире. Потом приехал в эту страну, чтобы презентовать книгу, и в первый же день у меня украли портмоне». Или мистический: «В одном романе я писал про наш известный женский сербский монастырь, куда якобы наведывался дьявол. На самом деле я никогда не был в этом монастыре и про дьявола всё выдумал. И вот однажды мы путешествовали по Сербии с женой Ясминой, оказались рядом с этим местом. Я с опаской постучал в ворота монастыря. Вышла игуменья, она меня узнала, радушно пригласила в гости. Мы пили чай на балконе, и монахиня сказала: «Видите тот камень? Там и сидел дьявол».

Полностью интервью можете прочитать на: http://www.aif.ru/culture/article/31306 , если захотите.
Филипп Воскресенский
  • filgrad

Павел и Павич

На первый взгляд он никуда не торопится. Трамвай погромыхивает по весенним белградским мостовым. Павлу есть куда и зачем спешить. И он успеет.

Павич пересекает улицу. Неспеша. Под мышками блины словарей. Словари поменьше во внешних и внутренних карманах пиджака и брюк. Словарь за поясом, едва прикрываемый галстуком, словари на пояснице.
Словари-эполеты, энциклопедии-цилиндры, справочники-нарукавники, словари-каблуки.
Павич вспотел, Павич не спешит. Павич дымит, дым идёт из рукавов, струится из переплётов словарей. Павич – дымучий словарь.

Павел тихонько поёт, внимательно смотрит под ноги, стоптано прихрамывает. Редко кто решится отвлечь его по дороге, подойти под благословение, задать неуклюжий вопрос, который Павел будет не столько слушать, сколько прислушиваться к глазам и рукам вопрошающего.
Когда ГовНАТО гуманитарило пасхальными бомбами непокорный Белград, Патриарх молился у мощей преподобного Иустина – собеседника Достоевского в ХХ веке, ездил без охраны по Косову полю. Павич невозмутимо курил трубку в кровати, обложенный рукописями и книгами, лишь изредка героически покусывал ус и цедил, глядя в окно, терпкий кофе.

90-е и 2000-е годы Сербия – это во многом Павел и Павич.
Им теперь незачем спешить. Есть только вечное настоящее. И они успеют.

Филипп Воскресенский
Сергей Ляшенко

Милорад ПАВИЧ. Пейзаж, нарисованный чаем

Павич пишет не словами, а пчелами, птицами и цветами
Константин Кедров, поэт, философ

  Автор иллюстрации - Овчарова Катерина

Картина, нарисованная чаем (чайной заваркой), висела в кабинете М.Павича, её автор - сын писателя, известный в Сербии художник.




     ГАЛЕРЕЯ СЕРБСКОГО ХУДОЖНИКА МИЛОРАДА ПАВИЧА
ПОРТРЕТЫ. ПЕЙЗАЖИ

Из раскрытой книги "Пейзаж, нарисованный чаем"  разило запахом художественных красок – главный герой романа занимался их производством, и его бизнес процветал. Художник Павич проявил необычайное проворство и этими красками между делом и отдыхом, не вынимая изо рта любимой курительной трубки, набросал на альбомных листах романа множество живописных портретов и пейзажей.
Живописцы говорят, что самое сложное в их деле – портрет, называют его пейзажем души. Павич в портрете достиг совершенства. Он как зодчий ваяет скульптуру, используя все, что попадется в живой природе под руку – в ход идут рыбные кости, устрицы, лимоны, волны, кони… Все детали лика - волосы, лоб, брови, глаза, нос, рот, уши, кожа – живут каждый своей жизнью, но живо взаимодействуют, подобно монахам одного монастыря на Святой горе.

ПОРТРЕТ ИЗ РОМАНА-ПЕЙЗАЖА

«Волосы на голове у него были старше бороды, седые и толстые, наподобие рыбных костей. Глаза – цвета устрицы с лимоном – сходились у него на переносице, словно он только что втянул их через нос…Стало заметно, что нос его, зажатый глазами, словно бы стерт с обеих сторон… Старик улыбнулся одной стороной лица и сказал, словно сплевывая в сторону:

       - Кто курит, не должен никогда смотреть в свою трубку…

Мелкие подвижные морщины пересекали лоб старца и подобно волнам пропадали в волосах. Морща лоб, человек гнал мысли от себя, подобно тому как кони, подергивая шкурой, отгоняют мух».

        Щеточка моих собственных усов подсказала мне, что это автопортрет художника Павича. Впрочем, имеет ли она, щеточка усов, право подсказывать своему хозяину? Может ли хозяин ей доверять? Имеет ли она право на ошибку? Ведь хозяин может запросто с ней расстаться.

Живописцы называют пейзаж душой природы. Пейзажи Павичу удались на славу – от одного прожигает зной, от другого колышется аромат, от третьего расползается прозрачный холод…Вода на его пейзажах смеется, волны томно зевают и шелестят…

ПЕЙЗАЖИ ИЗ РОМАНА - ПЕЙЗАЖА

«Небесная знойная вонь погружалась по щиколотку в землю. В дни, когда Солнце оборачивалось к Земле и три женских дня покрывали мужские дни, собачий укус становился ядовитым, а ароматы, в которые превращались цветы, колыхались над морской пучиной словно туман, портя рыбу, и ее икра отдавала медом. Дующий издалека горячий ветер бил в паруса и прожигал в них дыры…Голуби в такую пору задыхаются в волнах ароматов и ищут камень, который не тонет (о таком знают только они), и плывут на нем, отдыхая».

«Был конец лета и из окна открывался вид на сад. Жирные тени лежали под каштаном, подобно лужам масла; крупные листья давали оплеухи ветру и падали, цепляя друг друга, тяжелые, словно глухари. По саду расползался прозрачный, как кубик льда, холод, способствующий росту волчьего хлеба. Одно облако остановилось над ближней церковью, а остальные пошли вокруг него водить хоровод; внизу, у ручья, желтая глина переходила в чернозем…»


P.S.     Я своеобразный книгочей - не могу обойти стороной только литературную глыбу. Не все знакомые мне литературные глыбы обладают даром живописать словом. Мои любимые писатели-живописцы   М.Шолохов, М.Павич, С.Есенин, И.Бродский.
Сергей Ляшенко

Милорад ПАВИЧ. Стихи



Летучий храм
     
     Трижды брадой препояшься, печь разожги и вина навари.
     
     Мы на распутье, и лес, словно чёрный голубь почтовый
     
     В клюве приносит ночь. Пчельный рой положи под шапку,
     
     Под язык — зёрнышко мака. Глазастым церквям не заметить
     
     Куда унесут нас ослы золотые и кони с рогами оленя,
     
     Как засахарится на сердце: "Любятся птицы, кружась над водой".
     
     Прыснут тропинки от наших подошв врассыпную. Но ты
     
     Серьгу нацепи с сардием, слышать могущим, и волосы в
      плётку сплети.
     
     Нож неси воткнутым в хлеб. Будет нам небо в птицах и море в рыбах.
     
     Стихи прочитаем ракушкам и мозаику сложим из гальки.
     
     Ибо прохладные тени от мёртвых стволов улетают.
     
     С нами в пути — маги, гудошники и звездочёты,
     
     Скинувшие беспечально одежды земные. Пребудем
     
     Мы поутру на погосте, где могилы друг с другом не схожи,
     
     И ляжем, под голову — голубь, укрывшись подстеньем
      летучего храма.

 

http://www.srpska.ru/article.php?nid=9742

Сергей Ляшенко

М.Павич. Эротический пейзаж с белым быком и двумя свечами




Этот пост посвящаю девушке с медовым цветом волос, сидящей на спине белого быка

Сергей Ляшенко

Живопись – это любимый образ, который входит в глаза и стекает с кончика кисти, и любовь – то же самое.

             Сальвадор Дали


Интервью газете МК 2007 г. http://1001.ru/arc/mk/issue271/   
МК — Ваши романы полны интеллектуальной эротики. В этой теме вы любитель, специалист или суперспециалист?

ПАВИЧ — Я нигде не бываю любителем. Если я оказываюсь в ситуации, где пришлось бы быть любителем, я сбегаю. Я ненавижу любителей.


Художник Владимир Карначев  

ЭРОТИЧЕСКИЙ ПЕЙЗАЖ С БЕЛЫМ БЫКОМ

(роман «Ящик для письменных принадлежностей»)

«Она погладила большого белого быка и медленно взобралась ему на спину. Я тоже сел на него верхом, спиной к рогам, и, глядя ей в лицо, направил его вдоль кромки моря так, что двумя ногами он ступал по воде, а двумя по берегу… Вскоре она уже ехала не на быке, а на мне, чувствуя, что я постепенно становлюсь внутри нее все более тяжелым. Бык под нами делал за нас все, что мы должны были бы делать сами, и она перестала различать, кто доставляет ей наслаждение – бык или я.

Сидя верхом на удвоенном любовнике, она сквозь ночь видела, как в стороне от нас осталась роща белых кипарисов, какие-то люди, собиравшие на берегу росу и продырявленные камни, другие люди, которые в собственных тенях жгли костры и сжигали на них свои тени, две женщины, кровоточившие светом, сад длиной в два часа, в котором первый час пели птицы, а второй час падал вечер, первый час цвели фруктовые деревья, а второй час из-за спин ветров мело снегом. Потом она почувствовала, что вся тяжесть из меня перелилась в нее, и пришпоренный бык резко свернул, унося ее и меня в вечернее море и предавая волнам, которые нас разъединят…»

ЭРОТИЧЕСКИЙ ПЕЙЗАЖ С ДВУМЯ СВЕЧАМИ

(скрещение слов из романа «Пейзаж, нарисованный чаем»)

«Начал он с того, что написал свое имя языком на спине красивейшей женщины, брюнетки с губами, чей поцелуй называется “две спелые вишни, да еще сладкая гусеница в придачу”. Она безмятежно омывалась его взглядом...
Эта женщина, вместо того чтобы пить, целовалась со стаканом или же грызла мясо прямо из тарелки, вместо того чтобы кусать любовника, которого у нее не было.
Было непонятно, но прекрасно. На улице шел снег, словно небо засыпало землю беззвучными белыми словами, и все происходило так, словно и она опускалась на него вместе со снегом с бескрайней вышины, все время в одном и том же напрвлении, ни на секунду не отрываясь, как снег или слово, которые не могут вернуться обратно на небо, в чистоту.
Он осмотрелся, словно определяя стороны света, и, отвернувшись от востока и запада, стал лицом к югу, вытащил свой пенис, на котором таяли хлопья первого октябрьского снега… На землю закапало что-то наподобие воска, стекающего по свече...».


Свеча. Женская версия

Свеча. Мужская версия

P.S. Эротика – одна из сторон многогранной прозы Павича.
У Павича  любимой книгой была многогранная Библия.
Прилагаю из Библии Книгу Песни песней Соломона . Собственно, это не что иное, как собрание любовно-эротических песен и свадебных гимнов.  

http://rusbible.ru/sinodal/pesn.html

http://jhistory.nfurman.com/code/bhist091.htm

Сергей Ляшенко

М.Павич о любви мужчины и женщины





Это большая редкость, когда двое на самом деле вместе. Сколько угодно – рядом и врозь. Высокая драма, имя которой «мы – вместе».  

                                                   Сальвадор Дали

М.Павич о своей первой влюбленности

Было несколько тех «первых». Все они перемешались в моей памяти, и я помню теперь только сиреневый цвет. Цвет платья одной девочки. Первая большая любовь многому меня научила. Я узнал, что любовь заставляет испытывать страшные страдания и что она предоставляет тысячу возможностей совершить непростительные ошибки. Я помню музыку, которая нас связывала; помню, как послал письмо не той, кому следовало, и только когда оно уже было отправлено, понял, что перепутал адрес. Было поздно что-либо исправлять. Письмо это, как я теперь понимаю, было написано хорошо и искренне. Настоящее любовное письмо. Катастрофа.

М.Павич об одном из главных событий его жизни

Бог подарил мне две большие любви. Одну несчастную, а другую счастливую во всех отношениях.

http://smbr.ru/lc/mp.htm

М.Павич о любви мужчины и женщины в романе «Пейзаж, нарисованный чаем»

«То, что люди называют большой любовью, никогда не делится поровну: тут всегда один намыливает, а другой бреет».

«Существует разная любовь…она многослойна, есть такая, которую можно раскатывать, как тесто, однако в таком случае она становится тоньше. Тоньше становится любовь, будь она замешана на дрожжах, на сдобе, или с начинкой, или для простой кукурузной лепешки. Поэтому иногда наша любовь есть не что иное, как обычная кукурузная лепешка. Питательна и по-своему вкусна, а все-таки кукурузная лепешка. И не больше».

«Тут мы действительно подошли к самой черте. Мы остановились на перекрестке дорог, и мне захотелось в последний раз побыть с госпожой Пятницей. Но только чтобы этот последний раз длился как можно дольше. Я придумал:

- Оседлай меня еще разок!

И я понес ее, углубившись в нее, а она смотрела назад на пройденную дорогу. Так мы опять любили друг друга. Наконец я сказал ей:

- Мы больше не нужны друг другу. Даже в любовной близости ты смотришь туда, куда я не могу идти, разве что двигаясь задом наперед. А я смотрю туда, куда ты не можешь смотреть, разве что сидя задом наперед… Душа моя, держащая тело мое в себе, я утомился. Отпусти его, пусть оно выйдет из тебя и заживет на воле, а ты поищи другое тело, чтобы оно тебя носило.

Так мы расстались, как расстаются все другие...».

Сергей Ляшенко

Милорад ПАВИЧ и Сальвадор ДАЛИ. Постмодернизм и сюрреализм





Труженики-игроки. Перо, кисть и усы.

Не тренди! Просто играй! (Wynton Marsalis)

Если вы искренни и честны, не важно на чем вы играете. Хоть на шнурке от ботинок. (John Coltrane)

А ты играй, а ты играй, играй -
Может быть, увидишь дорогу в рай.
(Ольга Арефьева, певица, музыкант, поэт, писатель)

М.Павич посадил на стол свою Музу и смеется

Интервью газете МК (2007)   http://1001.ru/arc/mk/issue271/

МК:   Милорад Павич — серьезный человек?

М.ПАВИЧ:   Я человек играющий.

В чем, в основном, заключается его игра он пояснил: «Я думаю, что литература забрала значительную часть моей жизни. Поэтому я написал, что у меня нет биографии, есть только библиография».

С. ДАЛИ:

- То, что другие называют работой, для меня игра, которой нет конца.

- Ленивых шедевров не бывает.

- Особенность моей гениальности состоит в том, что она проистекает от ума. Именно  от ума.

- Усы мои всё растут – как и сила моего воображения.

- Пейзаж – это состояние души.

- Для художника каждое прикосновение кисти к холсту – целая жизненная драма.

- Я до неприличия люблю жизнь.

- Искусство – ужаснейшая болезнь, но жить без нее пока нельзя.

- Искусством я выправляю себя и заражаю нормальных людей.

(Цитаты из книг С. Дали «Тайная жизнь Сальвадора Дали, написанная им самим» и «Дневник одного гения»)

Соседство в этом посте Дали и Павича не случайно – оба Художники с большой буквы, оба Художники-новаторы, оба большие Труженики, оба свою любимую работу считали игрой , оба большие выдумщики, оба в своем творчестве многое черпали из своих снов, оба мудрецы-философы, оба любители загадывать кроссворды, оба жизнелюбы, оба были женаты на своих любимых женщинах-музах (Дали называл свою Гала «музой» и «космической обезьянкой», Павич свою Ясмину –«музой» и «ведьмой»).


С.Дали пишет свой "Дневник гения" за своим сюрреалистическим столом

Сергей Ляшенко

Милорад Павич и его читатели

 визитка Сергея Ляшенко

«Своего читателя я должен бы любить, но у меня это не получается, потому что невозможно любить не родившегося праправнука, даже если вы на него похожи. Но я во всяком случае знаю, что литературу в будущее ведут не писатели, а читатели, ведь в мире всегда гораздо больше талантливых читателей, чем талантливых писателей». 
Милорад ПАВИЧ




Читатели о писателе Павиче

http://my.mail.ru/community/knigi/735448C637B751CE.html

Читатель Алексей Мельников

Мастер давным-давно сказал: книгу надо читать дважды — когда ты моложе героев книги и когда старше. Мое время пришло — я стал старше Софрония Опуича, и «Последняя любовь в Константинополе» второй раз легла мне в руки. Мастер еще во времена оны сказал: каждый раз, когда ты станешь читать эту книгу, она предстанет пред тобой другой. Он также тактично предлагал оригинальный способ чтения с помощью таро. Но я, молодой и самостоятельный, не внял тогда. И читал подряд — от первой страницы к последней, стандартно двигаясь по нумерации. И ныне, во второй раз я читал также, продолжая быть уверенным, что я «сам с усам». Но Мастер знал, о чем говорит: книга была другой.
В первое мое чтение она была непривычна, сложно и красива своим языком (как хорошо, что сербский близок русскому), мысли ее были на грани моей понятливости — я напрягал мозг и душу до состояния судорожного кипения, брал отпуск, отдыхал, снова погружался, дочитал, обнаружил в конце книжки инструкцию к чтению с картами таро, усмехнулся и позволил себе немного свободы. Сюжет показался мне рваным и я отнес это впечатление по ведомству чтения без следования инструкции. Я отправился читать «Внутреннюю сторону ветра».
Сейчас я старше. Но, хм... не менее самостоятельный. А книга была другой. Почти не изменился только язык — он остался прекрасным, хотя значительно менее сложным. Сюжет выглядел ровным — как длинная волна в открытом море. И, что главнее для меня, сильно звучали эмоции. Почти такой силы, как «Silence on the Вalcan» Горана Бреговича. Я люблю, когда в конце книги волшебство. Во второе чтение было волшебство. А в первое чтение я его упустил, что ли (совершенно не могу вспомнить — почему так случилось). Волшебство простое — Харлампий Опуич исчез прямо на моих глазах, оставив за столом любящих, любимых, любовников, мужей и жен, детей и матерей. Не могу понять — как ему удалось сохраниться в первый раз...

 

http://planeta.rambler.ru/community/pavich/407429.html

 Читатель, ник «zadatok»

Я так просто обожаю его творчество.
Интересно как я на него наткнулся. Стрельнула мне раз в голову шиза - научиться гадать на таро. Стал искать в нете где их можно заказать. И тут случайно мне попадается книга какого-то там Павича. Называется "Последняя любовь в Константинополе (пособие по гаданию)" Взял, купил. Гадать по этой книге я не научился (научился по другой), а вот на Павича подсел.
Больше всего мне в нем нравится, что он работает "на читателя": часто включает его в активное участие в событиях, беседует с ним, любит его и т.д.
Короче, это надо читать.

Читатель, ник «КоМар»

Первое, что я прочитала у Павича - это "Хазарский словарь". Взяла книгу случайно и была потрясена! Первый раз я встретила в художественном произведении так много фраз, идей и событий, которые заставляют посмотреть на вещи с другой стороны, и которые хочется перечитать еще раз! А потом я прочитала сборник рассказов "Русская борзая" и меня еще больше "затянуло"! Теперь читаю "Уникальный роман".
На мой взгляд, точнее на мой вкус, Павич - самый интеллектуальный автор среди своих современников! Его книги - это эмоции и он сумел передать их Словом!
Вообщем, я в восторге!

Читатель, аноним

Мне произведения Павича нравятся тем, что они похожи на сон: вроде бы реальность, но что-то не так, и это что-то воспринимается как будто так и надо, и кажется, что ты сам так умеешь, как герои его книг.
Вообще, после прочтения его книг смотришь на реальность уже не так, как будто свысока немного, как будто что-то знаешь, чего еще пока не знает никто, но возможно узнают или не заметят, а ты прошел вперед и наблюдаешь, как это узнавание у них проходит впервые или как они проходят, не замечая.
Столько положительных эмоций от его произведений. Столько познаний. Так бы и жила в его книгах.

Читатель, аноним

Павич - великий! и тем не менее пишет о вполне доступных "вечных" вещах, просто язык его произведений настолько своеобразно образный, что кажется заумью. Но, помилуйте, о чем вообще речь? Любишь - читай, не любишь - читай другого. Кундера попроще будет для восприятия, а уровень такой же, взять ту же "Невыносимую легкость бытия". Павич - гений, и с этим не поспоришь. Слава Богу, у него есть читатели, значит мир не так отупел от глобализации, телевидения и т.п. Люблю у него все, ибо, как "истинный русский читатель" люблю не отдельные книги, а писателя. Такую глыбу трудно одолеть сразу, это, как Б.Гребенщиков - на всю жизнь размышлений и открытий. Так вот!

Писатель Павич и его читатель

 Писатель Павич всегда охотно и с удовольствием встречался со своим читателем. Вот история такой встречи

Роман, нарисованный чаем, или Дорога к Павичу
Елена Вагнер

http://www.lik-bez.ru/archive/zine_number2691/zine_gvozd_nomera2701/publication2726